Старинная книга знала, однако, и другие, часто очень выразительные в графическом отношении, обогащавшие художественный язык набора, знаки зодиака, знаки планет и металлов, различные алхимические символы. Фазы луны в старинных календарях часто тоже представлены специальными наборными значками. Применяются знаки такого рода и в современных специализированных изданиях. «Какая простая и невзрачная книжка — железнодорожное расписание! А ведь наборная касса для него едва ли не самая сложная: тут и ножи с вилками, и кровати, почтовые рожки, самолеты, пароходики, без чего никак кратко и экономно не обозначить ресторана, буфета, спальных вагонов, почтовых отделений, аэродромов и пристаней». Отметим еще наборные символы шахматных фигур, валютные знаки (доллар, фунт).
Так наряду со знаками отвлеченными, вполне условными в набор попадают символы иного рода, сохраняющие в значительной мере изобразительный характер и представляющие не отдельную букву, растворяющуюся в слове, но целое понятие — своего рода наборная иероглифика. За века существования книжной культуры таких специфических знаков, относящихся к разным областям жизни и знания, применявшихся в различных видах литературы, накопилось не так уж мало.
В равномерном течении набора значки-иероглифы отчетливо выделены, заметны. Они неизменно усложняют и украшают книжную полосу. Большей частью некрупные и не очень обильно применяемые, они все же привлекают к себе внимание, придают книге специфический колорит. Узкоспециализированные, предназначенные для особых видов литературы, эти знаки оказываются наряду со своим прямым значением также художественными символами той области культуры или науки, в которой они применяются.
При этом, представляя собой неотъемлемую часть текста, такие знаки не выступают в самостоятельной роли и не повинуются воле оформителя — они появляются лишь там, где нужны по смыслу.
Рекламная культура XIX столетия добавила к числу полиграфических иероглифов также специальные знаки внимания, не входящие в текст, но соотнесенные с ним и служащие для зрительной акцентировки. Таков, например, известный значок в виде руки с указующим перстом. И в этой же роли иногда могут выступать и некоторые вынесенные из текста знаки препинания — восклицательный, вопросительный, обычно другого рисунка и кегля, чем сам текстовый набор.
Наконец, есть в книге категория знаков, существующих вне прямой связи с текстом и входящих в число средств книжного оформления. Сюда можно отнести издательскую или типографскую марку, графический символ серии, в известном смысле — эмблематическую виньетку. В графическом отношении это область гораздо более свободная и разнообразная. Знак может быть лаконичным и строгим, но нередко приобретает и характер более развернутый и конкретный, представляя собой целую композицию, картинку. В знаковом по преимуществу пространстве книги почти любое изображение может быть осмыслено как знак, оказывается способным выявлять наряду с сюжетным то или иное символическое значение.
Так, марками старинных печатников могли быть изображения самой типографии с рабочими у печатного станка и наборной кассой или эмблематическая композиция из якоря и дельфина (Альд Мануций) и т. п. В оригинальные и сложные символико-изобразительные композиции вырастали некоторые знаки, выполненные художниками начала нашего века, в частности, мастерами «Мира искусства».
Эмблематическую виньетку, помещаемую на титульном листе или в заставке и откликающуюся на характер и содержание текста, можно с равным правом рассматривать как разновидность символической иллюстрации, интерпретирующей текст, и как знаковую форму. Резкой, принципиальной границы здесь нет ни в содержательном плане, ни в характере и композиции рисунка, мере его обобщенности или развернутости.
Нешрифтовые знаки включаются не только в текст книги. Их языком говорит карта, техническая схема, чертеж, диаграмма, порой они проникают (хотя бы как остраняющий элемент) и в собственно изобразиcтельные формы книжной графики. Все же знаки в изобразительном, картографическом и т. п. пространствах несколько изолированы от собственно книжного пространства, образуют относительно автономную систему, действующую лишь внутри данной иллюстрации, в крайнем случае — определенного ряда иллюстраций. Но и эта система входит дополнительным элементом в сложный знаковый мир книжного искусства.
У знаков картографических и им подобных своя историческая эволюция, свой путь от знака-картинки, иероглифа к вполне абстрактному символу, какие в большинстве случаев предпочитает современная научная графика. Еще на картах XVIII века города нередко рисовались не абстрактным кружком, а небольшой башенкой-крепостью. Использовались и другие иероглифы подобного рода, благодаря чему пространство карты воспринималось в целом гораздо менее абстрактно, чем современное, отчасти приближаясь к вполне реальному виду «с птичьего полета». Подобную же эволюцию в сторону большей отвлеченности можно наблюдать и в иных видах научных схем и графиков. Впрочем, развитие научно-популярной литературы отчасти повернуло вспять этот процесс в поисках наиболее наглядных способов представления и разъяснения сложной научной информации.
разработка web сайта