Мы рассмотрели выше пространственную композицию книжной страницы как двухмерную, плоскостную систему. Но у книжного пространства есть и еще одно, третье измерение. Речь идет не о толщине блока, почти полностью исключаемой из восприятия отдельной страницы, и не о небольшом изгибе листов в реальной книжной конструкции — этот изгиб обычно не мешает нам воспринимать страницу, а в какой-то мере и разворот как плоскую в идеале форму. Нас интересует другое — свойство листа как изобразительной поверхности, на которой всякое цветовое пятно или линия воспринимается как форма несколько углубляющаяся, пространственная или, напротив, рельефная, пластичная. Сошлемся здесь снова на Фаворского: «Относительно всякого цвета можно утверждать, что его зрительно видимая форма большей частью не совпадает с осязательной. То есть плоское пятно, закрашенное каким-либо цветом, часто не видится, как уж очень плоское, а иногда цвет может сильно мешать увидеть форму поверхности, которую он окрашивает». Таким образом, даже неизобразительные элементы печатного листа, и прежде всего шрифт, строятся как формы не строго плоскостные, но большей частью — пластические, т. е. рельефные, или углубленные — пространственные. Фаворский же устанавливает, что предметность книжного листа, его реальная толщина и плотность ощутимее у края, в то время как середина воспринимается отвлеченнее и тем самым — пространственнее. Этим определяется значение полей как естественной «рамы» книжного пространства.
Пластичность, весомость шрифта (особенно ощутимая в крупных, титульных кеглях, но заметная и в текстовом наборе) — одна из важных характеристик художественного строя книги. Между тем осознанное восприятие, логический анализ цветовой пластики отвлеченного знака требуют некоторого профессионального навыка, специальной тренировки глаза. Не случайно Фаворский начинает цитированную выше статью такой полемической фразой: «Если показываешь кому-нибудь, даже из художников, но не графиков, а живописцев, шрифтовую композицию и говоришь о ее пространственной выразительности и своеобразном цветовом рельефе черного и белого, то по большей части в ответ высказывается сомнение, есть ли тут какое-либо пространство, и часто утверждают, что все это плоско, так как средства изображения очень ограниченны — черные пятна и линии на белой бумаге».
Именно Фаворский наиболее глубоко и пристально исследовал пространственную выразительность плоскости и нанесенных на нее знаков, а потому к его анализам нам придется все время возвращаться в тех случаях, когда речь будет идти о неизобразительной, отвлеченной пластике и пространственности.
Как раз на этом, отвлеченно-пространственном уровне восприятия знака Фаворский построил и свою известную классификацию видов шрифта. Он различает, во-первых, «профильное», одномерное начертание знаков, образуемых как бы бегущей по бумаге линией, затем — букву «предметную», объемную, под которой «плоскость листа… несколько дематериализуется, будет отвлеченной, а строка, составленная из таких букв, не будет стремиться слиться в орнамент, а будет сохранять за буквой значение отдельного предмета». Следующий тип шрифта, по Фаворскому, — пространственный, т. е. такой, где черный цвет буквы как бы углубляется в плоскость бумаги. Это шрифт резко контрастный, у которого «усики подсечек удерживают черное на поверхности. Сравнение буквы с мухой, упавшей в молоко, особенно подходит к этому типу шрифта. Надо сказать, что нажим черного на белое в этом шрифте вызывает большую активность белого, которое то оказывает себя легким и отвлеченным, то кажется очень массивным и все время имеет взаимоотношение с буквой, само меняясь под влиянием черного и меняя в свою очередь черное». Заметим, что этот тип шрифта связывается Фаворским с особым характером всей несущей его поверхности, которая отличается несоизмеримостью горизонтали и вертикали и как бы образована «движением вертикали определенного масштаба в стороны, направо и налево». Применение этого типа знаков отражается и на пространственной структуре страницы в целом, организует его более сложно, чем в случаях с профильным или объемным шрифтом. По утверждению В. А. Фаворского, «если при профильной букве пространство листа будет всюду однородным и хотя бы в горизонтальном отношении соизмеримым, то же и с буквой объемной, и будет поэтому собственно безграничным или куском безграничного пространства, то буква пространственная даст всему столбцу свой пространственный строй, который так создаст столбец, что он будет неравномерен как в ширину, так и в высоту, так же и в глубину. Столбец, аналогично отдельной букве, получит глубину, которая будет значительнее в центре, повыше середины…».
Наконец, четвертый пространственный тип шрифта, по Фаворскому, — плоскостный, «плакатный». Это жирный шрифт без подсечек и утончений, «почти не моделирующий черного, а следовательно, и белого цвета». Буква такого шрифта «есть собственно цветовой кусок двухмерной протяженности… только кусок осязательно цветовой поверхности, не более; но потому-то она очень сильно утверждает двухмерность всей страницы и придает ей осязательную материальность».
По отношению к весомости шрифта белизна бумаги выступает как «пустота», пространство; наоборот, шрифт, построенный пространственно, подчеркивает материальность бумаги. Чаще всего этих скромных средств достаточно для организации пространства листа. Если же оно мыслится более сложным, художник использует разделяющие его элементы — различные линейки и рамки. Выделяя, замыкая в себе часть плоскости, рамка противопоставляет ее окружающей поверхности, создает четкое ощущение разного качества наружного и внутреннего пространства. В зависимости от формы и пластической структуры самой рамки (а отчасти и от ее заполнения) пространство внутри может ощущаться как более легкое, углубленное или, наоборот, как уплотненное, сжатое, лежащее впереди окружающего. Линейка, обтекаемая плоскостью вокруг, не столь решительно изменяет качества книжного пространства, но и она так же, как строчка текста, создает в нем некоторые перепады и градации. Теми же свойствами пластичности и способностью разграничивать пространства, придавая им разное качество, обладают и книжные орнаменты. Композиция книжного листа или разворота строится, таким образом, не как чисто плоскостная, но в известной мере как объемно-пространственная, как соотношение «глубин» и пластически выраженных «масс». В тех случаях, когда ставится задача избежать этой пространственности, строго подчинив композицию выражению плоскости листа, это требует особых и довольно сложных приемов. Так построены, например, некоторые конструктивистские обложки 20-х годов. Белый цвет бумаги зрительно уравнен здесь с цветом типографской краски — равные по площади, они к тому же то и дело меняются ролями: равномерно распределенный по всей площади текст из плоскостно построенных «плакатных» литер чередует прямую печать с выворотной. (Характерно, что аналогичные средства зрительного утверждения плоскости применяли художники-конструктивисты — В. Степанова, Л. Попова — и в текстильном рисунке).