Элементы, участвующие в синтезе искусств в книге, и формы такого синтеза нами рассмотрены и как будто исчерпаны. Однако, рассматривая книгу как продукт художественного синтеза, целесообразно обратить внимание на ее соотношения и связи не только с теми видами искусств, которые в этом синтезе непосредственно участвуют — т. е. с литературой, шрифтовой, изобразительной и орнаментальной графикой. Не менее важными могут оказаться связи скрытые, воздействия на книгу тех видов искусства, которые непосредственного участия в ее формировании принимать не могут.
Это тоже форма «содружества искусств», только предполагающая не прямое объединение под общей крышкой текста, рисунков, украшений и прочего, а лишь перенос некоторых принципов, способов художественного мышления и видения с одних искусств на другие. Благодаря этому книга может получить качества произведения прикладного искусства или оказаться построенной по принципам архитектурной композиции либо по законам зрелища — театрального или кинематографического, или же как выставочная экспозиция (этот случай мы уже рассмотрели выше).
Конечно, книга не станет ни зданием, ни спектаклем, ни фильмом, но строй ее может оказаться не до конца понятным вне аналогии с этими искусствами.
Пожалуй, наиболее очевидный и прямой путь воздействия «некнижных» по своей природе искусств на книгу ведет через все более обильные в наше время издания, посвященные самим этим видам искусства. Так, пьеса, разбитая на реплики действующих лиц, в самой уже структуре текста приносит диалогическое, театральное начало на страницы книги. Так, живопись наполняет художественный альбом своими цветом и фактурой мазка, пусть претворенными полиграфически, и делает эту репродукционность, стремление до иллюзии сблизиться с лежащим за пределами самой книги рядом оригиналов, одним из основных формообразующих начал монографии о художнике. Книга-выставка, своего рода «домашний музей», — один из характерных типов современного художественного альбома. Нередко она распадается на серию самостоятельных листовых репродукций в общей папке. Можно сказать, что независимое, отдельное бытие картины, ее «самодостаточность» вне ряда побеждают и трансформируют принципиальную структурную целостность книги. Подобным же образом в книгу о кино входят фотографическая фактура и композиция кадра и чисто монтажный ритм сменяющихся изображений. И так же воздействуют на оформление и компоновку архитектурной книги конструктивные, стилевые и декоративные особенности описываемых зданий, графический язык проектной и обмерной графики. А в книге о прикладном искусстве основным материалом художника становятся репродукционные, «готовые» орнаменты и фактуры…
В сущности, тот же самый способ синтеза, т. е. превращение в выразительное средство книжного искусства, так сказать, «предметного содержания» книги, осуществляется и по отношению к материалам вообще не художественным. Фактуры и композиции технического чертежа и рисунка, воспроизведение биологического препарата, гербария, структурных схем или диаграмм, исторических документов, географических карт, таблиц и прочего входят в книгу и становятся ее неотъемлемой частью, определяют ее дух и фактуру, внося с собой свое пространство и свои ритмы. Попутно они служат нередко и мотивами декоративными, используются уже не по назначению, но в чисто оформительских целях.
Наконец, даже по отношению к шрифту, графике, книжному украшению, самой книге как предмету искусства и ее отдельным частям можно выделить аналогичный способ их «вторичного» использования в тех изданиях, где они являются предметами изучения и оценки и в этом смысле несколько обособлены от собственных шрифтов, композиции и декора посвященной им книги. Своеобразная двойственность такой формы синтеза выступает в этих случаях, пожалуй, особенно ясно. Воспроизведение должно в достаточной степени «сохранить себя» как предмет познания, как независимая вещь внекнижного, внешнего мира и в то же время вступить в круг смысловых и композиционных связей внутри книги.
Такого рода взаимодействия книжной архитектоники с включенным в нее познавательным материалом книги, художественным или внехудожественным, мы вправе назвать «репродукционным синтезом», тесно связанным с рассматриваемыми выше проблемами интерпретации текстов.
Гораздо более опосредованный, косвенный, порой трудно уловимый характер носят воздействия на книгу других искусств в тех случаях, когда они сами вовсе не являются предметом содержания текста.