Роль и функция изобразительных рядов в книгах разного типа не одинаковы. Иногда они являются лишь сопровождением текста, комментарием к нему, зрительной интерпретацией, т. е. иллюстрацией в точном смысле этого слова. Текст независим от таких рисунков, он остается целостным и полноценным без них, а также может быть проиллюстрирован как-нибудь совершенно иначе. В других же случаях текст прямо ориентирован на рисунки, отсылает к ним, без них не до конца прояснен и выступает неким полуфабрикатом, лишь частью какого-то более сложного синтетического целого. Таковы, скажем, чертежи в учебнике геометрии, но подобным же образом может строиться и текст художественный, хотя бы в детской книге: «Льва показываю я, посмотрите, нате!» — пишет Маяковский, безусловно, предполагая наличие рисунка. В его детских стихах этот прием повторяется постоянно: «Для таких мала страница, дали целый разворот». И наконец, в тексте могут оказаться логические или повествовательные разрывы, восполняемые теми или иными изображениями, без которых текст оказался бы существенно неполным, дефектным. Тем самым эти изображения не являются в обычном смысле этого слова иллюстрациями. Они предстают неотъемлемой частью самого текста, «графическим текстом», роль которого по отношению к тексту словесному может быть очень большой, а иной раз и определяющей. В последнем случае перед нами специфическая визуальная книга, в которой текст и изображение как бы меняются ролями: основное содержание в ней несет ряд изображений, а словесный текст лишь обслуживает его, поясняет и дополняет.
Выше мы разделили два принципиальных типа книги, построенной на господстве изображения над текстом. Один из них — это альбом, т. е. превращенный в книгу ряд относительно самостоятельных изображений. Следуя друг за другом в определенном порядке, они представляют некоторую цельность, потому что демонстрируют ту или иную общность и связь воспроизводимых предметов, явлений или событий, выявляют и утверждают объединяющую их идею. Альбом может быть составлен из уже готовых изображений или выполнен весь целиком по заранее выработанному плану. Но в любом случае его отличает несколько отвлеченный, внешний по отношению к самим изображениям характер утверждаемой связи между ними. Каждый рисунок, репродукция или фотография обладает здесь своей внутренней цельностью. Они могут в принципе полноценно существовать и вне данного ряда — сами по себе или же в другом ряду, объединенном по совершенно иному принципу. Альбом может, например, представлять произведения определенного художника или же целой страны, эпохи, какого-либо вида или жанра искусства. Он может демонстрировать виды той или иной местности, предметы одного назначения, реалии, связанные с каким-то событием или личностью, и т. п.Понятно, что одни и те же картинки могут оказаться включенными в несколько такого рода рядов и будут получать в каждом из них существенно различный смысл. Это, можно сказать, принцип выставки, получивший книжную форму. Не случайно именно альбом издается нередко в виде папки с отдельными, допускающими перестановку или изъятие из ряда листами.
Другой тип визуальной книги определяется наличием повествовательной, сюжетной связи между изображениями, так что по ним прочитывается единое сквозное действие, по эпизодам разложенное на рисунки. Такой «рассказ в картинках» образует уже собственно «изобразительную книгу», гораздо более целостную, чем альбом, «прочитываемую» в строго определенной последовательности (в то время как альбом можно перелистать и вразбивку). Отдельные изображения здесь гораздо менее самостоятельны — они лишь эпизоды рассказа, главы или абзацы изобразительного текста, зачастую теряющие смысл вне контекстуальной связи с предшествующими и последующими эпизодами.
Характер восприятия подобной книги аналогичен скорее чтению, чем посещению выставки. Само изображение выступает в качестве связного текста, между тем как сопровождающие его (и часто даже включенные в само поле рисунка) словесные пояснения обособляются друг от друга, размыкаются, получая статический, одномоментный характер. Рисунок и текст как бы меняются местами (по сравнению с «обычной» книгой). Ведущим, связующим, динамическим началом становится изобразительный ряд, а текст получает характер иллюстрации — цепочки вспомогательных статических дополнений к рисунку.
Такой изобразительный рассказ ведет свое происхождение от той же древнейшей пиктографии, которая лежит в основе письменности. На протяжении тысячелетий его язык развивался параллельно словесным формам повествования — через рельефы и росписи древнеегипетских гробниц, через фризы античных храмов и спиральный рельеф-хронику колонны Траяна, через фресковые циклы средневековья и клейма житийных икон, через многометровые картины-свитки Китая и Японии — к сериям журнальных карикатур прошлого века. Развитие в конце XIX и особенно в XX веке репродукционных возможностей полиграфии: фотомеханическое воспроизведение рисунков и фотографий, многоцветная печать и прочее — способствовало необычайной активизации визуально-повествовательных форм книги и печатной периодики. Книга по изобразительному искусству стала в не меньшей степени средством демонстрации произведений, чем их интерпретации и анализа. В научно-популярной литературе зрительно-наглядное представление материала стало одним из главных способов его разъяснения, низводя порой словесный текст на роль комментария к рисункам и схемам. Иллюстрированный журнал представляет хронику в виде ряда фотографий, непосредственно фиксирующих события бегущего дня. Параллельное развитие иных средств визуальной по преимуществу информации (хроникальное и научно-популярное кино, телевидение) утверждает привычку получать такие сведения именно в развернутой, зрительно-наглядной форме. Влияние кино — игрового, а также мультипликационного — помогло формированию особого типа динамично-сюжетного зрительного повествования — комикса (восходящего, впрочем, еще и к упомянутым выше сериям журнальных карикатур прошлого века). Наконец, в изданиях для детей изобразительное начало получило явное преобладание над словесным, сформировав характерный тип «книжки-картинки».
Опыты чисто изобразительного, без какого-либо участия текста, и притом четко сюжетного «романа в картинках» делал Ф. Мазерель, добиваясь в известном смысле вполне литературной выразительности последовательного ряда лаконичных, быстро «прочитываемых» гравюр-эпизодов2. Существуют вместе с тем и разного рода промежуточные словесно-изобразительные формы повествования, где текст и рисунок более или менее уравнены в своих повествовательных возможностях: эти смешанные приемы наглядного рассказа широко применяются, в частности, в детской книге, отчасти и в юмористической литературе.
Наглядный изобразительный рассказ может получить преобладание над словесным и в некоторых видах научно-популярных книг. Его динамика будет в этом случае менее активной, не сюжетного характера. Но связность изложения, последовательность перехода от предмета к предмету, от темы к теме здесь сохраняется полностью.
Было бы, впрочем, совершенно ненужным педантизмом пытаться установить во всех случаях четкую границу между комментированным изобразительным рассказом и иллюстрированным текстом. Вполне достаточно отметить принципиальную разницу между явно выраженными формами того и другого.
Наконец, необходимо отметить, что во вполне чистом виде «изобразительный текст» практически никогда не встречается. Уже наличие в нем словесного заголовка, а тем более подписей под рисунками (пусть самых кратких) или текстов, включаемых в композицию комикса и т. д., достаточно, чтобы считать эту форму повествования синтетической, изобразительно-словесной. Нам важно, однако, что здесь изобразительное начало является организующим, ведущим. Оно строит систему изложения, устанавливает его последовательность и связность, а слово лишь включается в этот рассказ на правах дополнения и разъяснения.
Статистика показывает, что в последнее время большой популярностью пользуется биотуалет СНН.