Кроме рассмотренных выше общих характеристик, относящих книгу к какой-нибудь типологической, национальной, исторической или стилевой группе, художник может непосредственно воплотить в оформлении эмоциональный строй данного текста. Средства эмоциональной интерпретации большей частью достаточно отвлеченные: колорит, ритмика, графическая экспрессия линии и пятна. Проектируя в 1904 году отдельное издание своего «Красного смеха», Л. Андреев писал: «По одной стороне полей через всю книгу пройдет одна линия — сумасшедшая линия: обрывающаяся, путающаяся в узлах, местами обрывается, дрожит». Это неосуществленное оформление — может быть, наиболее яркий и чистый пример перевода в зримую форму и резкого усиления, подчеркивания эмоционального характера текста. «Сумасшедшая линия» Андреева — своего рода графический аккомпанемент к повести, придающей ее истерическому надрыву почти музыкальное звучание. Другой формой эмоционального усиления текста должно было стать проектировавшееся автором включение в то же издание репродукций из гойевской серии «Бедствия войны». Не являясь здесь иллюстрациями в прямом, сюжетном смысле этого слова, офорты Гойи несли бы в контексте книги в более отвлеченном и чистом виде ее главную тему — страдания и ужаса.
С точки зрения формальной, отвлеченно-графической, «сумасшедшая линия» Л. Андреева могла бы быть названа разновидностью орнамента. Подобные, свободно построенные, экспрессивные орнаментальные формы культивировал стиль «модерн» в начале 1900-х годов. Но, по существу, это все-таки совсем не орнамент. Задача организации плоскости здесь снята, заслонена подчеркнуто эмоциональным и символическим звучанием «путающейся в узлах» линии.
Эмоциональным напряжением «сумасшедшей линии» может быть заряжена и графическая манера иллюстраций, непосредственно, помимо сюжета, передающая художественную атмосферу книги. Угловатая, рваная, экспрессивная манера рисунка, резкие контрасты тонких линий и тяжелых пятен создают совершенно иную атмосферу, чем легкая и плавная, мягковолнистая линия или нежные переливы серебристых тонов. Все оттенки графического почерка рисовальщика могут быть тесно связаны с эмоциональной окраской текста.
Впрочем, не всегда эмоциональное оформление так настойчиво вмешивается в сам процесс чтения, стремится окрасить его определенным настроением. Очень часто оно сосредоточивается во внешних элементах книги: в переплете, форзаце, обложке, фронтисписе. Такая графическая увертюра лишь готовит читателя к встрече с книгой, подсказывает общее настроение, чтобы затем оставить его наедине с текстом.